ВВЕДЕНИЕ
Вибрационная болезнь (ВБ) в сочетании с артериальной гипертензией (АГ) на сегодняшний день является одной из ведущих проблем терапевтической клиники и медицины труда. Внимание к теме ВБ в современном мире определяется многогранностью патогенеза, разнообразием клинических проявлений этого заболевания, склонностью к хронизации и частым развитием осложнений, что неизбежно приводит к снижению трудоспособности вплоть до ее стойкой утраты, особенно у лиц молодого и среднего возраста [1–3]. В ряде исследований установлена роль вибрации в увеличении риска развития коморбидных заболеваний [4, 5]. Чаще всего у лиц виброопасных профессий регистрируются сочетания ВБ с заболеваниями сердечно-сосудистой системы, в частности АГ [6]. Взаимное влияние двух патологий закономерно приводит к отягощению каждой из них, что обеспечивается во многом общими патогенетическими механизмами, и формирует новое состояние, качественно отличающееся от изолированного течения каждого заболевания [7].
Особую важность коморбидности ВБ и АГ придает тот факт, что в основе развития каждой из этих патологий лежат системные микроангиопатии, вызываемые как расстройством микроциркуляции нейрогормонального и рефлекторного генеза, дисбалансом окислительно-восстановительных процессов и клеточно-мембранными нарушениями, так и прямым повреждающим действием вибрации на эндотелий сосудов.
Возникающая первоначально реакция на вибрационный раздражитель обычно характеризуется функциональными изменениями капилляровенозного отдела, увеличением венозного сопротивления и другими преобразованиями периферических сосудов с постепенным вовлечением в патологический процесс прекапиллярных и резистивных сосудов с нарушением системного кровотока и развитием тканевой гипоксии. При сохраняющемся воздействии вибрации формируются значительные нарушения гемодинамики с уменьшением компенсаторных возможностей микроциркуляторного русла, существенным повышением проницаемости сосудов, повреждением целостности сосудистого эндотелия.
В связи с высокой чувствительностью мембраны сосудистого эндотелия к воздействию промышленной вибрации ведущая роль в развитии коморбидного варианта ВБ и АГ отводится дисфункции эндотелия сосудов с ранним развитием клинических проявлений сосудистой патологии. Эндотелиальная дисфункция (ЭД) при изолированном течении ВБ, и особенно в случае сочетания ВБ с АГ, характеризуется возрастанием уровня вазоактивных веществ в сыворотке крови обследуемых, прежде всего эндотелина (полипептида с яркими вазоспастическими качествами), и ряда других, причем длительное вибрационное воздействие усиливает тяжесть сосудистых расстройств, имеющих место в патогенезе ВБ и коморбидной патологии [7, 8].
В некоторых работах отмечается, что вибрация выступает своеобразным пусковым импульсом для ранней некомпенсированной активации перекисного окисления липидов с угнетением антиоксидантной системы в лейкоцитах и тромбоцитах, высокой активности процессов воспаления, а также метаболических и гормональных нарушений [9, 10]. Важные показатели формирующейся при этом ЭД – недостаточный синтез оксида азота вследствие дефицита адипонектина и активация выработки вазоконстрикторных факторов [11]. При коморбидном варианте ВБ и АГ нарушения клеточно-эндотелиальных взаимодействий, связанные с возрастанием мембранной активации тромбоцитов и синтеза эндогенных проагрегантов в клетках, дефицитом оксида азота, повышением концентрации окисленных атерогенных липидов, выраженными процессами воспаления, гормональными и метаболическими нарушениями, закономерно приводят к преобразованию архитектоники сосудов [12].
Риск развития и прогрессирования микроциркуляторных расстройств при изолированном течении и коморбидном варианте ВБ и АГ определяется полиморфизмами генов. Установлено, что мутации в генах антиоксидантных ферментов обеспечивают структурно-функциональные изменения белков, оказывая существенное влияние на степень оксидативного стресса (ОС), и могут вызывать значительные нарушения антиоксидантного потенциала. В качестве таких полиморфизмов научный интерес представляют Ala16Val гена SOD2 (супероксиддисмутазы 2) и полиморфный локус –765 G/C гена СОХ2 (циклооксигеназы), роль которых в формировании АГ и некоторых вариантов профпатологии установлена в ряде исследований [13–15].
Вместе с тем в настоящее время недостаточно изучены нутритивно-метаболические и молекулярно-генетические механизмы, которые позволяют определить подходы к ранней диагностике и лечению у пациентов с ВБ в сочетании с АГ.
Цель исследования – на основе оценки клинико-функциональных, нутритивно-метаболических и молекулярно-генетических показателей изучить дополнительные диагностические маркеры коморбидного варианта ВБ в сочетании с АГ.
МАТЕРИАЛ И МЕТОДЫ
Работа проводилась на базе областного центра профессиональной патологии ГБУЗ Новосибирской области «Городская клиническая больница № 2» г. Новосибирска. Всего в исследование был включен 431 мужчина в возрасте от 29 до 68 лет (средний возраст 52,2 ± 2,5 года). Все участники были разделены на 4 группы:
- 1-я группа (ВБ) – 104 пациента с подтвержденной ВБ I степени от воздействия локальной вибрации с превышением предельно допустимого уровня (ПДУ) в 1,5–3 раза не менее 3 лет (средний возраст 54,0 ± 2,7 года, средний стаж работы с вибрацией 23,7 ± 5,7 года);
- 2-я группа (АГ) – 107 человек с диагностированной АГ, работающих на том же предприятии вне контакта c вибрацией (средний возраст 49,8 ± 2,1 года, средний стаж работы 13,7 ± 5,2 года);
- 3-я группа (ВБ + АГ) – 101 пациент с ВБ I степени от воздействия локальной вибрации с превышением ПДУ в 1,5–3 раза не менее 3 лет в сочетании с АГ (средний возраст 58,9 ± 2,3 года, стаж работы с вибрацией 30,4 ± 5,3 года);
- 4-я группа (контроль) – 119 человек, работающих на том же предприятии вне контакта c вибрацией и без сопутствующей АГ (средний возраст 52,2 ± 2,6 года, средний стаж работы вне контакта c вибрацией 11,4 ± 2,2 года).
Диагноз ВБ ставился на основании анализа санитарно-гигиенической характеристики условий труда, стажа работы, результатов полной клинико-функциональной оценки больных (в соответствии с классификацией В.П. Артамоновой, 1985 г.).
Верификация диагноза АГ выполнялась на основании клинических рекомендаций Российского кардиологического общества (2020) [16].
Научное исследование реализовано согласно стандартам надлежащей клинической практики (Good Clinical Practice) и принципам Хельсинской декларации. Протокол исследования одобрил комитет по этике ФГБОУ ВО «Новосибирский государственный медицинский университет» Минздрава России (протокол № 139 от 25.11.2021). Перед началом работы все участники дали письменное информированное добровольное согласие на участие в исследовании, проведение лабораторно-инструментальных методов исследования, предусмотренных протоколом научной работы, анализ и интерпретацию полученных результатов.
Всем пациентам были выполнены следующие обследования:
- оценка клинического статуса (изучение жалоб, объективный осмотр);
- оценка питания (анализ фактического питания производился на программе ФГБУН «Федеральный исследовательский центр питания, биотехнологии и безопасности пищи» Минздрава России) и нутритивного статуса;
- лабораторные исследования (общий анализ крови, общий анализ мочи, биохимический анализ крови, оценка уровней гликированного гемоглобина, 25 ОН витамина D, показателей адипокинового статуса);
- молекулярно-генетическое тестирование. Геномную ДНК из образцов венозной крови выделяли методом фенол-хлороформной экстракции, генотипирование осуществляли методом полимеразной цепной реакции в режиме реального времени с использованием праймеров и зондов фирмы Applied Biosystems в соответствии с протоколом фирмы-производителя на приборе АВ 7900НТ Applied Biosystems (USA). Анализировались полиморфизмы rs4880 гена SOD2, rs20417 гена PTGS2 (СОХ2);
- инструментальные обследования (электрокардиография, суточное мониторирование артериального давления, ультразвуковое исследование брахиоцефальных артерий, эхокардиография);
- анализ компонентного состава методом биоимпеданcометрии на аппарате МЕДАCC АВC-01 (Россия) – нормированной по росту жировой массы (кг), тощей массы (кг), активной клеточной массы (АКМ, кг), доли АКМ (%), скелетно-мышечной массы (кг), фазового угла и общей жидкости.
Санитарно-гигиеническая характеристика условий труда пациентов изучалась в соответствии с нормативными документами, устанавливающими метод проведения измерений и оценок и регламентирующими предельно допустимые концентрации, ПДУ, нормативные значения измеряемого и оцениваемого фактора. Проводилась оценка функционального состояния основных анализаторов (определение порогов вибрационной чувствительности, альгезиометрия, термометрия, динамометрия).
Анализ статистических данных осуществлялся с помощью пакета статистических программ SPSS Statistic, версия 23.0. Характер распределения количественных признаков определялся методом Колмогорова – Смирнова и Шапиро – Уилка. При нормальном распределении количественные признаки представлены средними значениями и стандартным отклонением (M ± SD). При отсутствии нормального распределения вычислялись медианы (Ме) с указанием межквартильного размаха – 25-й и 75-й процентили. В случае нормального распределения с целью сравнения количественных показателей двух несвязанных выборок использовался t-критерий Стьюдента. При отсутствии нормального распределения независимые выборки сравнивались с применением теста Манна – Уитни и Краскела – Уоллиса. При анализе качественных данных сравнение групп выполнялось посредством таблиц сопряженности с использованием критерия хи-квадрат Пирсона. В случае четырехпольных таблиц применялся точный двусторонний критерий Фишера с поправкой Йетса на непрерывность. Взаимосвязи между показателями анализировали с использованием корреляции Спирмена (rs). Отношение шансов (ОШ) вычислялось при помощи точного двухстороннего критерия Фишера и критерия хи-квадрат Пирсона. Общий линейный регрессионный анализ применялся для оценки факторов, связанных с ВБ и АГ. Критический уровень значимости при проверке статистических гипотез принимался при p ≤ 0,05.
РЕЗУЛЬТАТЫ
По результатам оценки показателей системной гемодинамики во 2-й и 3-й группах выявлено статистически значимое повышение систолического (САД) и диастолического артериального давления (ДАД) по сравнению с 1-й и 4-й группами (p < 0,0001). Также зафиксировано статистически значимое увеличение частоты сердечных сокращений в 3-й группе, в 1,3 раза превышавшее показатели 1-й и 4-й групп и в 1,2 раза – значения 2-й группы. Анализ показателей вариабельности САД и ДАД продемонстрировал статистически значимое повышение в 3-й и 2-й группах в 1,2– 1,6 раза в сравнении с группой изолированной ВБ и группой контроля (p < 0,001), при этом между собой 3-я и 2-я группы по данным показателям статистически значимо не различались. Анализ степени ночного снижения САД и ДАД в группе ВБ, коморбидной с АГ, позволил установить статистически значимое отличие этого параметра (в 1,7–2,0 раза, p < 0,0001) от групп изолированной АГ, изолированной ВБ и контроля. Скорость утреннего подъема САД и ДАД оказалась выше в группах ВБ, коморбидной с АГ, и изолированной АГ и статистически значимо отличалась от группы изолированной ВБ и группы контроля (p < 0,0001). При этом между собой 3-я и 2-я группы по данным показателям статистически значимо не различались.
Анализ полученных данных эхокардиографии в исследуемых группах показал следующее: масса миокарда левого желудочка (ММЛЖ), индекс массы миокарда (ИММЛЖ), толщина межжелудочковой перегородки (ТМЖП), толщина задней стенки левого желудочка (ТЗСЛЖ), конечный систолический (КСО) и диастолический объемы (КДО), конечный диастолический размер (КДР) левого желудочка (ЛЖ), ударный объем (УО) оказались статистически значимо увеличены во 2-й и 3-й группах по сравнению с контролем (р < 0,001). В группе больных ВБ в сочетании с АГ наблюдалось превышение ИММЛЖ по сравнению с группой изолированной ВБ в 1,2 раза (р < 0,001). В группах изолированной АГ и ВБ, сочетанной с АГ, фракция выброса (ФВ) ЛЖ (61,0 (55,4; 65,7) и 60,9% (55,9; 66,1) соответственно) была статистически значимо ниже соответствующего показателя группы изолированной ВБ и группы контроля (63,6 (58,7; 67,5) и 65,8% (60,9; 72,3) соответственно, р < 0,001), но не ниже нормы (>55%).
По результатам анализа диастолической функции ЛЖ по транстрикуспидальному кровотоку установлено, что скорость раннего диастолического наполнения ЛЖ (пик Е) имеет тенденцию к снижению в группе ВБ, сочетанной с АГ, в сравнении с группами изолированных ВБ и АГ и группой контроля (р < 0,001). Скорость позднего диастолического наполнения ЛЖ (А) оказалась выше в группе ВБ, коморбидной с АГ, чем в группах изолированных АГ, ВБ и контроля (р < 0,001). У больных ВБ, сочетанной с АГ, также было выявлено достоверное снижение отношения Е/А, соответствующее диастолической дисфункции по типу замедленной релаксации (<1,2), – 0,89 (0,68; 1,16); это значение достоверно отличалось от аналогичных показателей в группах изолированной ВБ (р < 0,001) и АГ (р < 0,003) и в группе контроля (р < 0,001). Время замедления раннего диастолического наполнения ЛЖ DT было повышено относительно нормы (> 200 мс) в группе ВБ, коморбидной с АГ, – 218,5 м/с (213,7; 222,4) и достоверно отличалось от значений в группах изолированной ВБ и АГ и в контроле (р < 0,001).
При комплексной оценке компонентного состава тела и нутритивного статуса были обнаружены статистически значимые изменения соответствующих параметров. Определены достоверные различия между группами по величине индекса массы тела (ИМТ). Так, в 1-й группе ожирение 1-й степени было верифицировано у 74,0%, во 2-й группе – у 72,9%, в 3-й группе – у 43,4% исследуемых. Ожирение 2-й степени регистрировалось у 27,1% человек во 2-й группе и у 39,6% – в 3-й, а вот ожирение 3-й степени было выявлено только в 3-й группе у 15,8% больных. В группе контроля все участники характеризовались нормальной или избыточной массой тела, не достигавшей степени ожирения.
Установлены достоверные различия показателя АКМ: в группах ВБ, коморбидной с АГ, и изолированной ВБ имело место снижение доли АКМ в сравнении с контролем на 31,0 и 18,1% соответственно (р = 0,001). Наиболее выраженные изменения фазового угла по результатам биоимпедансометрии отмечались в группе ВБ, сочетанной с АГ, – достоверное снижение на 23,3% в сравнении с контрольной группой. В группах с изолированными вариантами ВБ и АГ изменения фазового угла не показали значимых отклонений.
Согласно результатам оценки фактического питания, у участников всех исследуемых групп был неблагоприятный рацион питания. Выявлено повышенное содержание жирового компонента в составе их питания при одновременном дефиците омега-3 полиненасыщенных жирных кислот, увеличенное потребление натрия, холестерина и углеводов, а также добавленного сахара. Нами констатировано статистически значимое снижение содержания белка, клетчатки, витаминов и микроэлементов в рационе исследованных пациентов.
Данные биохимических и гормональных анализов крови в группах сравнения подтвердили нарушение метаболизма в группе ВБ, сочетанной с АГ.
По результатам оценки белкового обмена, в 1-й и 2-й группах статистически значимых отклонений от контрольных значений не определялось. В 3-й группе было установлено достоверное снижение преальбумина: этот показатель отличался от значений группы контроля в 1,2 раза (p < 0,001), что позволило нам сделать заключение об умеренных изменениях белкового обмена у пациентов с ВБ + АГ.
При оценке липидного спектра в 3-й группе исследования по сравнению с контролем было обнаружено статистически значимое повышение холестерина липопротеидов низкой плотности в 1,3 раза (p < 0,001), холестерина липопротеидов очень низкой плотности и триглицеридов – в 2,0 и 1,8 раза соответственно (p < 0,001), индекса атерогенности – в 2,0 раза (p < 0,001), а также снижение холестерина липопротеидов высокой плотности в 1,4 раза (p < 0,001).
Согласно полученным нами результатам изучения показателей адипокинового профиля, в частности уровня адипокинов, больные группы ВБ + АГ характеризовались повышением значений свободного лептина в 1,6 раза в сравнении с контрольными параметрами (p < 0,001), в 1,03 раза – с группой изолированной ВБ (p < 0,069) и в 1,1 раза – с группой изолированной АГ (p < 0,001) (табл. 1). В группе ВБ, коморбидной с АГ, отмечались в 1,5 раза более низкие показатели лептин-связывающего рецептора относительно группы контроля (p < 0,001), в 1,1 раза ниже по сравнению с группой изолированной АГ (p < 0,001) и в 1,2 раза ниже в сопоставлении с группой изолированной ВБ (p < 0,001). На основании этих результатов можно сделать вывод, что продемонстрированный вариант адипоцитокинового профиля в виде гиперлептинемии и лептинорезистентности может приводить к ухудшению нутритивных расстройств. На фоне этого в группе ВБ + АГ наблюдалось возрастание уровня резистина в 1,5 раза по сравнению с группой контроля (p < 0,001), в 1,2 раза – с группой изолированной ВБ (p < 0,001) и в 1,3 раза – по сравнению с группой изолированной АГ (p < 0,001). Показатели уровня адипонектина имели обратную направленность, т. е. в группе ВБ, сочетанной с АГ, он был снижен в 1,6 раза по сравнению с группой контроля (p < 0,001), в 1,3 раза – с группой изолированной АГ (p < 0,001) и в 1,4 раза – с группой изолированной ВБ (p < 0,001).
При интерпретации результатов исследования 25 ОН витамина D в группах отмечались статистически значимые различия. По сравнению с контролем в 3-й группе имелось снижение уровня этого маркера в 1,5 раза (p < 0,001), в 1-й и 2-й группах – в 1,4 и 1,2 раза соответственно (p < 0,001).
В работе также были проанализированы уровни маркеров системного воспаления (интерлейкина 1β, матриксных металлопротеиназ 1 и 9 сыворотки, пентраксина 3 плазмы), процессов репарации клеток и тканей, ОС, ЭД, а также содержание вазоактивных пептидов (табл. 2).
При анализе воспаления в группах ВБ + АГ, изолированной ВБ и изолированной АГ выявлены различия уровня провоспалительных цитокинов (интерлейкина 1β), протеиназ (металлопротеиназ 1 и 9 сыворотки) и белков острой фазы воспаления (пентраксина 3 плазмы). Так, уровень интерлейкина 1β сыворотки в 1-й и 3-й группах статистически значимо превышал таковой в группе контроле – в 1,61 и 1,79 раза соответственно (p < 0,001). В группе изолированной АГ достоверных отличий этого параметра в сравнении с контролем определено не было. Аналогичная картина наблюдалась и в отношении пентраксина 3: в группах ВБ, сочетанной с АГ, и изолированной ВБ значения этого маркера были статистически значимо выше, чем в контроле, – в 1,71 и в 1,31 раза соответственно (p < 0,001), тогда как в группе изолированной АГ аналогичное возрастание пентраксина 3 оказалось незначительным – всего в 1,02 раза (p > 0,001).
Концентрация матриксной металлопротеиназы 9 сыворотки в 1-й группе превышала этот показатель в группе контроля в 1,77, во 2-й – в 1,38, в 3-й – в 1,62 раза (p < 0,001). В свою очередь, матриксная металлопротеиназа 9 сыворотки в группе ВБ +АГ была увеличена в 1,51 раза по сравнению с группами изолированной ВБ и изолированной АГ (p < 0,001). Предполагается, что повышение концентрации металлопротеиназ может служить фактором, влияющим на частоту и характер ремоделирования сердца и сосудов, а также увеличение частоты сердечно-сосудистых событий при ВБ, коморбидной с АГ. Таким образом, молекулярная картина воспаления при ВБ, сочетанной с АГ, имеет отличия от таковой при изолированной ВБ и изолированной АГ, что может характеризовать клинико-функциональные особенности коморбидной патологии.
Показатели общего антиоксидантного статуса сыворотки в группах, ВБ сочетанной с АГ, и изолированной ВБ оказались снижены в 1,25 и 1,19 раза соответственно по сравнению с группой контроля (p < 0,001). При этом результаты в группе изолированной АГ достоверно не отличались от контроля. Анализ показателя Cu/ZnSOD в плазме показал его уменьшение в группах пациентов с ВБ + АГ и изолированной ВБ в 2,92 и 3,36 раза относительно контрольной группы (p < 0,001), тогда как у больных изолированной АГ статистически значимых отличий от контроля опять же установлено не было. При определении концентрации свободных радикалов в цельной крови было выявлено их повышение в 1-й и 3-й группах в 1,28 и 1,66 раза соответственно в сопоставлении группой контроля (p < 0,001). Концентрация в плазме перекисей липидов в группах ВБ, сочетанной с АГ, превышало аналогичные значения в контрольной группе в 2,09 раза, в группе изолированной ВБ – в 1,94, а в группе изолированной АГ – в 1,55 раза (p < 0,001). Уровень продуктов окисления белков в 1-й группе был увеличен в 1,84, во 2-й – в 1,51, в 3-й – в 2,49 раза по сравнению с контролем (p < 0,001). Таким образом, у пациентов с ВБ и АГ отмечается значительная активация маркеров ОС одновременно со снижением показателей антиоксидантной защиты.
Содержание вазоконстриктора эндотелина 1 в 3-й группе было увеличено в 1,67 раза относительно группы контроля (p < 0,001). В 1-й и 2-й группах повышение этого маркера оказалось менее выраженным, чем в 3-й группе, но тоже было статистически значимым по сравнению с группой контроля – в 1,31 и 1,43 раза соответственно (p < 0,001).
Частоты генотипов полиморфизма Ala16Val (rs4880) гена MnSOD и полиморфизма rs4880 гена SOD2
Распределение частот генотипов rs4880 гена SOD2 в контрольной группе соответствовало равновесию Харди – Вайнберга (Chi-squared = 0,01). Оценка варианта нуклеотидной последовательности Ala16Val (rs4880) гена SOD2 у больных изолированной ВБ продемонстрировала (табл. 3), что частота носительства генотипа С/С составила 20%, С/Т – 54%, Т/Т – 26%. При расчете ОШ была подтверждена статистически значимая взаимосвязь генотипа ТТ с ВБ (ОШ 2,0; 95% ДИ: 1,01–3,83; р = 0,047). В то же время ОШ обнаружения генотипа СС в группе больных ВБ равнялось 0,43 по сравнению с контрольной группой (95% ДИ: 0,24–0,79; р = 0,008).
Корреляционные связи при ВБ, коморбидной с АГ
Нами был осуществлен корреляционный анализ между показателями антропометрии, биоимпедансометрии, вибрационной чувствительности, биохимического, адипокинового и молекулярного профиля, стажем работы во вредных условиях труда, АКМ в группах ВБ, коморбидной с АГ, изолированной ВБ и изолированной АГ.
В группе ВБ + АГ была установлена достоверная прямая взаимосвязь АКМ с показателями фактического питания – уровнем потребления пищевых волокон (r = 0,944, р < 0,05), белкового обмена – уровнем преальбумина (r = 0,896, р < 0,05), адипокинового статуса – уровнями лептин-связывающего рецептора и адипонектина (r = 0,846 и r = 0,884, р < 0,05), уровнем 25 ОН витамина D (r = 0,902, р < 0,05) и молекулярными медиаторами – общим антиоксидантным статусом и Cu/ZnSOD (r = 0,873 и r = 0,900, р < 0,05). При этом наблюдалась высокая обратная корреляция АКМ со стажем работы во вредных условиях (r = -0,813, р < 0,05), вибрационной чувствительностью справа и слева на частотах 250 и 500 Гц (r = -0,804, r = -0,821, r = -0,899 и r = -0,887, р < 0,05), мышечной силой справа и слева (r = -0,901 и r = -0,890, р < 0,05), антропометрическими показателями и результатами биоимпедансометрии (r = -0,617, r = -0,830 и r = -0,725, р < 0,05), показателями фактического питания – содержанием холестерина в крови и общего жира (r = -0,894 и r = -0,920, р < 0,05), белкового, углеводного и липидного обмена – уровнем альбумина (r = -0,909, р < 0,05), индексом атерогенности (r = -0,869, р < 0,05), индексом HOMA-IR (r = -0,864, р < 0,05), показателями адипонектинового статуса – уровнем свободного лептина (r = -0,866, р < 0,05) и резистина (r = -0,901, р < 0,05), молекулярными медиаторами – уровнями интерлейкина 1β и эндотелина 1 (r = -0,927 и r = -0,763, р < 0,05).
ОБСУЖДЕНИЕ
Результаты проведенного исследования продемонстрировали изменение показателей антропометрии и биоимпедансометрии в группе пациентов с ВБ и АГ в виде повышения ИМТ, окружности талии (ОТ), бедер (ОБ) и их соотношения (ОТ/ОБ). Также у них выявлено нарастание жировой массы, содержания внеклеточной жидкости при снижении АКМ, скелетно-мышечной массы и фазового угла по сравнению с контрольной группой. В связи с этим определение простых антропометрических маркеров, а также анализ белкового и липидного обмена имеют большое значение, поскольку в клинической практике они могут быть крайне информативными как диагностический и прогностический индикатор ВБ в сочетании с АГ.
Анализ белкового обмена показал достоверное снижение белковой фракции преальбумина в группе ВБ, сочетанной с АГ, в 1,2 раза относительно контрольных цифр (p < 0,001).
Наиболее выраженные изменения гормонального профиля наблюдались в группе пациентов с ВБ + АГ – увеличение свободного лептина и резистина в 1,6 и 1,5 раза соответственно по сравнению с группой контроля (p < 0,001). Кроме этого, в данной группе были зарегистрированы минимальные уровни лептин-связывающего рецептора и адипонектина – в 1,5 и 1,6 раза ниже в сопоставлении с контролем (p < 0,001). Такая тенденция говорит о значительном нарушении гормональной активности жировой ткани и высоком уровне системного воспаления при ВБ в условиях коморбидности. По данным многих авторов, висцеральная жировая ткань за счет повышенной гормональной активности принимает участие в формировании ЭД и ОС, а также оказывает неблагоприятное воздействие на сердечно-сосудистую систему, посредством адипокинового влияния активирует процессы инсулинорезистентности, тромбообразования и атерогенеза.
В ряде исследований обнаружена важная роль дефицита витамина D в формировании социально значимых заболеваний, включая АГ. В нашем исследовании достоверное снижение 25 ОН витамина D в 1,5 раза по сравнению с группой контроля отмечалось в группе ВБ, сочетанной с АГ (p < 0,001).
Также в группе больных с ВБ + АГ наблюдались изменения параметров системной гемодинамики. Значения дневной и ночной вариабельности АД, скорости утреннего подъема САД и ДАД в этой группе были достоверно повышены по сравнению с контролем (p < 0,001). Кроме этого, у пациентов с ВБ + АГ имелись наиболее выраженные изменения структуры и функции левых отделов сердца и крупных сосудов, а именно признаки гипертрофии ЛЖ в виде увеличения показателей ММЛЖ, ИММЛЖ, ТМЖП и ТЗСЛЖ (p < 0,001). Функциональное исследование левых отделов сердца показало достоверные признаки диастолической дисфункции в группе ВБ + АГ (p < 0,001), которые включали снижение скорость раннего (Е) и скорости позднего диастолического наполнения (А), уменьшения отношения Е/А и замедление кровотока раннего диастолического наполнения ЛЖ (DT).
При изучении молекулярных факторов, продуцируемых эндотелием, вазоактивных пептидов, показателей антиоксидантной системы, провоспалительных цитокинов, факторов системы репарации тканей были обнаружены изменения содержания этих веществ в группах ВБ, сочетанной с АГ, изолированной ВБ и изолированной АГ (p < 0,001). Коморбидность ВБ с АГ реализуется в рамках ОС и снижения факторов антиоксидантной защиты; повышенная концентрация окисленных молекул свидетельствует о повреждении тканей в результате ОС в этой группе больных (p < 0,001). В целом у пациентов с ВБ + АГ наблюдалось наибольшее по сравнению с другими группами исследования повышение концентраций эндотелиальных вазоконстрикторов: эндотелина 1, маркеров ОС (концентрации свободных радикалов, перекисей липидов, продуктов окисления белков), провоспалительных цитокинов (интерлейкина 1β, белков острой фазы пентраксина 3 и протеиназ; p < 0,001). При этом в группе ВБ, сочетанной с АГ, нами выявлены наименьшие показатели концентрации вазодилататора оксида азота, матриксной металлопротеиназы 9, общего антиоксидантного статуса сыворотки, Cu/ZnSOD (p < 0,001). Прогностически значимыми маркерами/параметрами для ВБ, сочетанной с АГ, были интерлейкин 1β, общий антиоксидантный статус, Cu/ZnSOD и эндотелин 1.
Согласно анализу частоты выявления полиморфного локуса Ala16Val (rs4880) гена MnSOD, в группе пациентов с ВБ + АГ аллели С/С (чаще встречающиеся у здоровых людей) регистрировались лишь у 16% обследованных, при этом полиморфный вариант Т/Т отмечался в 29% случаев, что превосходило полученные результаты в группах контроля и изолированной АГ в 1,9 и 1,5 раза соответственно. Мутации в генах антиоксидантных ферментов, вызывая структурно-функциональные изменения белков, оказывают существенное влияние на уровень ОС и могут приводить к выраженным нарушениям антиоксидантного потенциала. Одним из таких полиморфизмов выступает Ala16Val гена MnSOD, роль которого в формировании АГ и некоторых вариантов профессиональных заболеваний установлена в ряде исследований и требует дальнейшей детализации.
По результатам оценки корреляционных взаимосвязей, в группе ВБ, сочетанной с АГ, нами выявлены высокие ассоциации АКМ со следующими параметрами (р < 0,05): прямая корреляция с показателями белкового обмена (уровнем преальбумина), адипокинового статуса (уровнями лептин-связывающим рецептора и адипонектина), концентрацией 25 ОН витамина D и молекулярными медиаторами (общим антиоксидантным статусом и Cu/ZnSOD) при высокой обратной корреляции со стажем работы во вредных условиях, вибрационной чувствительностью справа и слева на частотах 250 и 500 Гц, параметрами антропометрии и биоимпедансометрии (ИМТ, жировой массой, нормированной по росту, ОТ/ОБ), показателями липидного обмена (индексом атерогенности) и адипонектинового статуса (уровнем резистина), а также с молекулярными медиаторами (уровнями интерлейкина 1β и эндотелина 1).
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Таким образом, в зависимости от профессионального стажа работы в контакте с вибрацией, показателей воспаления, ЭД и ОС, изменений композиционного состава тела, белкового обмена, адипокинового профиля и уровня 25 ОН витамина D определены дополнительные диагностические критерии ВБ, коморбидной с АГ. Полученные результаты могут быть использованы в клинической практике с целью ранней диагностики коморбидного фенотипа ВБ в сочетании с АГ, разработке программ профилактики, лечения и реабилитации этой группы пациентов.
